Митрополит Астанайский и Казахстанский Александр: «Лучше ошибиться в любви, чем в неприязни к людям». К 30-летию со дня преставления архиепископа Тихвинского Мелитона (Соловьева) (Вторая часть)


Категория: ПУБЛИКАЦИИ
Дата публикации: 06 ноя 2016
Митрополит Астанайский и Казахстанский Александр: «Лучше ошибиться в любви, чем в неприязни к людям». К 30-летию со дня преставления архиепископа Тихвинского Мелитона (Соловьева) (Вторая часть)

Вторая часть.

В результате хрущевских гонений в кратчайший срок в Ленинграде число действующих храмов с 40 сократилось до 15. Не удалось спасти даже часовню Ксении Блаженной. Такая же судьба была уготована храмам в области. Отец Михаил всеми силами противодействовал попыткам закрыть церкви благочиния, обновленные, восстановленные, и вновь украшенные его стараниями и тщанием верующего народа. Уполномоченный Совета по делам религий требовал ликвидации большинства приходов Лужского благочиния, но мужественный пастырь категорически отказывался подписывать какие-либо документы о закрытии церквей. «Я знал, – говорил владыка, – что церкви эти все равно закроют, но своей подписи не поставил». Власти инициировали нападки на священника в местной прессе, а затем спровоцировали смуту на приходе. В результате непрекращающегося давления священноначалие вынуждено было в 1965 году вывести его за штат. Отец Михаил был лишен самого важного и дорого в своей жизни – возможности стоять у престола Божия и «священнодействовать пренебесные Тайны, приносить Дары и Жертвы о грехах и людских неведениях». Уже немолодого пастыря лишили жилья, и он вновь был вынужден вести скитальческую жизнь. Он рассказывал: «я никогда денег не копил, и у меня не было ни дома, ни квартиры». Все время до возвращения к приходскому служению святитель проживал то у дочери в Гатчине, то у знакомых в подмосковье. Он молился в храмах у друзей-священников, помогал им как простой алтарник, читал поминальные записки, подавал кадило. Приснопамятному митрополиту Ленинградскому и Ладожскому Никодиму (Ротову) вопреки воле светских властей удается поставить отца Михаила на приход, и даже назначить его настоятелем. В ноябре 1966 года он приступает к обязанностям настоятеля храма в честь Пресвятой Троицы в городе Всеволожске Ленинградской области. Троицкая церковь была единственной на обширный Всеволжский район, в праздничные дни здесь совершались две Божественные Литургии, а число причастников превышало 600 человек. Святыней храма являлся чтимый образ святителя Николая, архиепископа Мирликийского. Владыка рассказывал, что в храме чудом сохранился образ, написанный к 300-летию Дома Романовых, на котором были изображены 12 святых, тезоименитых всем царственным особам, жившим в начале ХХ века.

Вспоминаю, что архиепископ Мелитон, совершая свое служение на приходах Ленинградской области, а затем в городе Ленинграде, очень не любил это название города на Неве, избегал его употребления при разговоре. Когда требовалось употреблять титул управляющего епархией – «митрополит Ленинградский и Новгородский» за богослужениями или при официальных мероприятиях, святитель первое слово произносил скороговоркой, так что получалось «митрополит градский».

В 1970 год стал для протоиерея Михаила Соловьева временем больших перемен и началом новых трудов. Как обладающий большим жизненным опытом и духовной мудростью, протоиерей Михаил Соловьев назначается священноначалием на новое послушание – становится духовником Ленинградских семинарии и академии, а затем и их ректором. По представлению владыки митрополита Никодима (Ротова) Священный Синод Русской православной Церкви 25 июня 1970 года определил «протоиерею Михаилу Соловьеву по пострижении в монашество быть епископом Тихвинским, викарием Ленинградской епархии, и ректором Ленинградской духовной академии».

Владыка рассказывал, как накануне получения известия об избрании его епископом Тихвинским видел он необычный сон: «Вот нахожусь я ночью в своей комнате, рядом никого нет, тихо, темно, только перед Казанским образом Божией Матери лампадка теплится. И тут в комнату входит какая-то женщина, вся в длинных до пола белых одеждах, стало светло-светло сразу.
– Кто Вы, как Вы сюда попали? Откуда у Вас ключи от моей квартиры? – закричал я, испугавшись.
– Не надо, не бойтесь, – с доброй улыбкой ответила мне таинственная гостья, – я просто пришла и зажгла свет.
Сказав эти слова, женщина в белом бесшумно проследовала через комнату, приблизилась к углу, где висели иконы и как-бы вошла в Казанский образ Царицы Небесной. Проснувшись рано утром, я получаю известие о своем избрании викарным епископом, состоявшемся на заседании Священного Синода накануне».

При постриге в Троице-Сергиевой Лавре отец Михаил был наречен Мелитоном, в честь одного из сорока мучеников Севастийских. Знавшие отца Михаила священнослужители единодушно отмечали, что новое имя ему очень подходит – в переводе с греческого «Μελίτων» означает «медовый», этим оно отражает выдающийся проповеднический дар пастыря, его «сладкие, приятные слова поучений».

Хиротония архимандрита Мелитона во епископа «богоспасаемого града Тихвина» состоялась 26 июля 1970 года в Троицком соборе Александро-Невской лавры в городе на Неве. Архипастырское рукоположение совершали: митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим (Ротов; † 1978), митрополит Киевский и Галицкий Филарет (Денисенко); архиепископ Краснодарский и Кубанский Алексий (Коноплёв; † 1988), архиепископ Харьковский и Богодуховский Леонтий (Гудимов; † 1992); епископ Черновицкий и Буковинский Феодосий (Процюк; † 2016), епископ Дмитровский Филарет (ныне – почётный Патриарший Экзарх всея Беларуси), епископ Черниговский и Нежинский Владимир (Сабодан; † 2014) (будущий Митрополит Киевский и всея Украины).

Возглавлявший хиротонию митрополит Никодим перед вручением архиерейского жезла новопоставленному епископу Мелитону обратился к нему с обширным напутственным словом. «В те дни, когда течением естественных законов твоя человеческая жизнь приближается к закату, Промыслитель о всем мире и Спаситель всего создания Своего Многомилостивый Господь и Бог наш призвал тебя к апостольскому служению и освятил Своей благодатью нашествием Святого Духа через рукоположение и молитву сего освященного собора епископов», – так начиналось это слово. Говоря о трудностях и высокой ответственности архипастырского делания, владыка митрополит сделал акцент на утешении новорукоположенного епископа, ставшего преемником апостолов в преклонном возрасте: «Ныне ты стал духовным вождем народа Божия в его заветном стремлении к блаженному единению с Богом и к радости в жизни вечной во Христе. Великий труд предстоит тебе, но не смущайся и будь тверд, ибо не от людей, но от Самого Бога принял ты ныне благодатное освящение. Сила благодати Божией выше сил человеческих, и невозможное для человеков возможно для Бога, ты же принеси смиренно к подножию алтаря Господня все твои лучшие чувства, твой разум, жизненный опыт, горячее желание служить Христу безраздельно, и тогда, укрепляемый свыше, ты будешь благоуспешен на столь трудной стезе. Непонятное для человека, чуждого духу Христову, но ободряющее слово для верного Ему сказал святой апостол Павел: «Когда я немощен, тогда силен» (2Кор. 12:10). Ему, молившемуся об избавлении от немощи, было сказано Господом: «Довольно тебе благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2Кор. 12:9). И тогда апостол за лучшее стал считать хвалиться немощами своими, чтобы обитала в нем сила Христова (2Кор. 11:30), и тогда-то и сказал он, «когда я немощен, тогда силен». Будь же, возлюбленный брат и сослужитель, силен и в своих немощах благодатию и силою Божиею». Полностью это поучение опубликовано в Журнале Московской Патриархии (1970 год, № 9).

Владыка Мелитон рассказывал, что после епископской хиротонии он вспомнил особое пророческое предзнаменование, явленное ему в самом начале пастырского служения еще в Пензенском крае. Он видел яркий сон: «Вот, нахожусь я в храме, тут же стоит рака с мощами какого-то святого, а навстречу мне выходит величественный архиерей и говорит: ʺТы будешь служить здесь, в пределах преподобного отца Варлаама Хутынского!ʺ». «Тогда, – вспоминает владыка, – я не понял значение этого сна, а вот когда стал служить викарием Ленинградской епархии, тут все прояснилось. Действительно, посещая приходы в Новгородской области, служу я сейчас в пределах преподобного Варлаама Хутынского, где почивают его святые мощи».

После епископской хиротонии около пяти лет главным послушанием святителя было ректорство в духовных школах города на Неве. Владыка-ректор вскоре после вступления в должность получил признание профессорско-преподавательской корпорации и любовь студентов. С годами не утратил он живой интерес к науке, полки в его квартире были заставлены самой разнообразной литературой, не только богословской или исторической, но и книгами по естествознанию, брошюрами с данными современных открытий или научных изысканий. В этом сказывался первоначальный миссионерский характер его духовного образования. «Жалко, – с грустной улыбкой говорил владыка, – что тогда, во время научных диспутов с атеистами, не было у меня таких книг под рукой. Как легко было бы опровергнуть все их доводы». В представлении владыки Мелитона не могло быть противоречий между настоящей наукой и религиозным мировоззрением, и всякое открытие, особенно в области астрономии или физики, были для него очередным подтверждением божественных истин.

Преосвященный владыка читал студентам лекции по Священному Писанию Нового Завета. Глубоко и основательно излагая исагогику библейского текста и давая обширные комментарии на Четвероевангелие и апостольские послания, архипастырь стремился, чтобы божественные слова, изложенные на страницах Писания, стали для его студентов не предметном отвлеченного философствования, а настоящим руководством к действию, чтобы изучение Библии пробуждало в семинаристах такие качества, как человеколюбие и сострадание, отзывчивость и доброту. И сам он при этом был живой иллюстрацией к этим призывам, согревая всех нелицемерной христианской любовью. Не только словом мог утешить святитель, зачастую он поддерживал малоимущих студентов, выделяя из своих небольших материальных средств посильную помощь на приобретение одежды, обуви или необходимых канцелярских принадлежностей. Нас, иподиаконов, владыка любил «угощать чайком». В рабочем кабинете или у него на квартире мы пили чай и вели разнообразные, но всегда содержательные беседы. Владыка учил нас той науке, которой в совершенстве владел сам – слушать собеседника, вести разговор так, чтобы всем было интересно в нем участвовать, правильно спорить и аргументированно обосновывать свою точку зрения.
Святитель обращал внимание на необходимость молодых пастырей вести церковный образ жизни не только на людях, но и в быту, в кругу семьи. Он не понимал, как можно называть себя христианином, верующим человеком, не соблюдая при этом установленных Церковью правил, не следуя благочестивым традициям, не свершая ежедневно дел христианского милосердия по отношению к ближним. «Мало быть верующим, надо быть воцерковленным», – подчеркивал архиепископ Мелитон.

Исполнились слова пожеланий митрополита Никодима, которыми он после архиерейской хиротонии напутствовал владыку, и служение епископа Мелитона действительно стало «назидательным и вдохновляющим примером для питомцев духовных школ».

В конце 1974 года владыка Мелитон, утружденный нелегким послушанием ректора и имея желание больше времени посвящать богослужениям и духовному окормлению паствы, подал прошение об освобождении его от занимаемой должности. Прошение было удовлетворено, и архипастырь с радостью погрузился в любимую им стихию – частое совершение Божественной Литургии, продолжительные келейные молитвы, проповедничество, общение с верующими. Единственно правильным и своевременным решением он считал назначение на ректорскую должность архимандрита Кирилла (Гундяева) (ныне – Святейший Патриарх Московский и всея Руси), которого уже хорошо знал и глубоко уважал.

В 1980-м году владыка указом приснопамятного Святейшего Патриарха Пимена был удостоен сана архиепископа, а через два года награжден орденом преподобного Сергия Радонежского II степени. Владыка был глубоко смиренным и простым человеком, и его тяготили особое внимание, почести и награды. Когда кто-то начинал его хвалить, он сразу же отшучивался и переводил разговор на иную тему. Так было, и когда его поздравляли с вручением ордена преподобного Сергия. «Я – второстепенный», – шутил старец-святитель и начинал говорить совершенно об иных делах. С таким же стеснением он относился к пользованию служебным автотранспортом, предпочитая передвигаться по Ленинграду пешком, даже на большие расстояния.

До последних месяцев жизни иерарха его квартира не переставала быть местом встречи и общения священнослужителей, питерской и московской интеллигенции, многочисленных духовных чад святителя. Можно было удивляться, откуда у него, 80-летнего старца, столько кипучей энергии, бодрости духа, неутомимости, ведь за плечами у него была очень долгая жизнь, исполненная скорбей и лишений. Каждый, кто знакомился с владыкой, а потом узнавал факты его биографии, отмечал, что ни море людского горя, которое постоянно видел вокруг себя архипастырь, ни те испытания, которые он перенес, не сломили его, не сделали раздражительным или замкнутым.
Дар утешения, которым обладал архиепископ Мелитон, не сводился к проговариванию стандартных ободряющих фраз или к психологической терапии. Успокаивая страждущего, владыка умел открыть человеку духовные причины постигшего его несчастия или болезни, и давал каждому конкретный совет как поступать в тех или иных житейских обстоятельствах. Его помощь не ограничивалась однажды произнесенными словами, а продолжалась горячей молитвенной поддержкой.

В то время период моего обучения в духовной академии был уже позади, и мое церковное делание проходило в родной Вятке у епископа Хрисанфа (впоследствии – первого митрополита Вятской земли). Наши встречи с владыкой Мелитоном проходили тогда не часто, лишь во время приездов по каким-либо послушаниям в город на Неве мне удавалось пообщаться с дорогим моему сердцу святителем. По праздничным дням мы созванивались по телефону и обменивались поздравлениями и благопожеланиями. Даже в таких кратких разговорах владыка успевал что-то посоветовать, наставить и ободрить своим мудрым словом.

Архиепископ Мелитон преподал мне свое архипастырское и отеческое благословение на принятие священного сана. Епископ Хрисанф совершенно неожиданно сказал мне однажды: «Все, Александр, пришло время рукополагать тебя в священники. Думаю, что хиротонию будем совершать через четыре дня». У меня не было привычки спорить с владыкой или обсуждать его решения, поскольку одним из главных качеств, необходимых в церковном служении, считал для себя умение смириться перед старшим, увидеть в воле начальствующего Божий Промысл. Но при этом сделать такой шаг, определяющий всю последующую жизнь, мне было страшно. Мои сомнения и тревоги развеял телефонный звонок владыке Мелитону. «Сразу не смогу ответить тебе на твой вопрос о рукоположении, – ответил мне святитель, – дай мне возможность помолиться пару дней, и все тебе скажу». Через два дня мне в Вятку приходит телеграмма, которую до сих пор бережно храню в личном архиве вместе с фотокарточкой владыки Мелитона: «Благословляю тебя на принятие священного сана в целибатном состоянии. Так ты принесешь больше пользы Церкви Христовой и своей бессмертной душе. Ничего не бойся и положись на волю Божию».

По телефону поздравил меня владыка со священнической хиротонией, напомнив мне завет праведного Иоанна Кронштадтского: «Люби Церковь Божию, и ты никогда не причинишь ей зла. Больше всего на свете люби Церковь». В числе наставлений старца-святителя, которые мне не раз приходилось от него слышать, еще одни слова, услышанные владыкой от святого Кронштадтского пастыря: «Лучше ошибиться в любви, чем в неприязни к людям».

Владыка учил нас, молодых людей, начинавших свои труды на ниве Христовой, во всех жизненных обстоятельствах надеяться на милосердия Божие и верить в Его спасительный Промысл. «Милосердие Божие беспредельно, – повторял он, – Бог, Отец Наш Небесный не может не исполнить наши просьбы к Нему, раз Сам обещал. Не человек ведь Он, а Бог, любящий нас и желающий только нашего спасения. Откройте Евангелие от Иоанна и прочитайте, что там написано: «О чём ни попросите Отца во имя Моё, даст вам» (Ин. 16:23)». Напоминал архипастырь и слово, сказанное святителем Димитрием Ростовским: «Если мы делаем к Богу один шаг, то Он навстречу к нам делает десять шагов».

До последних дней жизни владыки мы поддерживали с ним связь, но, к сожалению, проводить в последний путь моего духовного наставника и отца не удалось. Почитатель Казанской иконы Пресвятой Богородицы, еще до рождения посвященный Богу своей матерью перед Казанским образом, свою последнюю Божественную Литургию владыка совершил в день явления этой чудотворной иконы Царицы Небесной, а отошел в вечность, когда в храмах в честь праздника Божией Матери вновь зазвучал тропарь «Заступнице усердная» – 4 ноября 1986 года.

Заупокойную Божественную Литургию и отпевание почившего архипастыря в Троицком соборе Александро-Невской Лавры возглавил митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (будущий Патриарх Московский и всея Руси). Митрополит Алексий, прибывший на Ленинградскую кафедру в 1986 году, проникся особым чувством к владыке Мелитону, дни жизни которого шли уже к своему завершению. Заупокойные богослужения будущий Первосвятитель совершил лично, и при гробе усопшего святителя он произнес проникновенное слово. Почтить отошедшего в путь всея земли архипастыря собрались священнослужители всех благочиний епархии, огромное число верующих, многочисленные духовные чада со всего Советского Союза.

От Вятской епархии с последним поклоном к почившему иерарху прибыли Калиса Васильевна Овчинникова, в 80-е годы прошлого века исполнявшая послушание главного бухгалтера Вятской епархии, и ее сын Олег Овчинников (на сегодняшний день – секретарь Казахстанского Митрополичьего округа, Заслуженный деятель искусств России). Они рассказывали об особой атмосфере на погребении владыки: «Безутешная скорбь осиротевших духовных детей смешивалась с необыкновенным пасхальным ликованием, слезы земной утраты и слезы радости от обретения молитвенника на Небесах блестели на глазах у всех молящихся». Последним земным пристанищем владыки Мелитона стало Большеохтинское кладбище города на Неве, которое до 1929 года украшала церковь в честь любимой им Казанской иконы Божией Матери. Каждый раз, посещая Санкт-Петербург, посещаю это святое для меня место и совершаю заупокойную молитву на могиле моего духовного отца.

Много добрых и хороших слов было произнесено в память о почившем иерархе. Мудрый пастырь, подвижник архимандрит Клавдиан (Моденов), друг почившего, сказал такие слова: «Я любил его и пользовался его любовью. Владыка перешёл в тот мир, где всё земное теряет свою значимость. Если мы будем его хвалить, он не порадуется. Если поносить, он не обидится. Он ждёт от нас одного, – искренней и сердечной молитвы, на что мы и ответим».

Безупречная верность церковным установлениям, снисходительная любовь к каждому, рассудительность и открытость, милосердие и щедрость, безграничное упование на Промысл Божий – таковы были главные черты приснопамятного старца-святителя. Архиепископа Мелитона искренне уважали знавшие его архиереи и священники, любили монашествующие и семинаристы, глубоко почитали духовные чада и тысячи верующих.
В 1960 году, выступая перед широкими кругами общественности, Святейший Патриарх Алексий I произнес слова о начавшихся гонениях, которые услышал весь мир: «Церковь Христова, полагающая своей целью благо людям, от людей же испытывает нападки и порицания, и тем не менее она выполняет свой долг, призывая людей к миру и любви. Кроме того, в таком положении Церкви есть и много утешительного для верных ее членов, ибо что могут значить все усилия человеческого разума против Христианства, если двухтысячелетняя история его говорит сама за себя, если все враждебные против него выпады предвидел Сам Христос и дал обетование непоколебимости Церкви, сказав, что и врата адовы не одолеют Церкви Его!». Жизнь архипастыря можно назвать яркой иллюстрацией к этим словам. Он, преодолевая препятствия от недругов Церкви, отдавал себя всего людям, творил благо ближним и дальним, побеждая при этом «зло добром» (Рим. 12:21), и уверенно свидетельствовал об истинности обетования Христова: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18).

Закончен почти вековой путь его жертвенного служения Богу и людям, время без остатка отданное любимой им Православной Церкви. Завершен еще один великий подвиг святителя, учителя и отца в истории Церкви. Тридцать лет его нет с нами в земной жизни, но по слову Писания «Праведники вовеки живут» (Прем. 5:15) и его дела идут вслед за ним (См. Отк. 14:13). Поистине, плоды его делания – плоды Духа Святого – любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера (см. Гал. 5:22), а венец земного бытия – «Жизнь вечная» (Рим. 6:22).


Поделиться: